Дибаев нахмурился:

– Дался вам Шарпей!… Одной ногой в могиле, рак в неоперабельной стадии. Скоро сдохнет без ваших усилий. А нынешний президент, как его, – Дибаев сделал вид, что вспоминает, -…Бутин…он вроде бы вас не трогал?

– Дело не в них! – подпрыгнул на месте Березовский. – Не в Шарпее и Бутине! Дело в принципе! Вот вы, Дибаев, не от скуки же соглашались пойти в премьер-министры в случае устранения Шарпея? Хотели что-то изменить? Вижу – хотели! Только накрылся весь ваш заговор…

Дибаев хотел что-то ответить, но Березовский остановил его жестом.

– Помнится, вас называли за глаза "кремлевским киллером". Звучное прозвище, ко многому обязывает, не согласны? Так не пылает ли в вашей груди огонь мщения?

– Кому? – хмуро отозвался Дибаев.

– Всей банде, которая сидит сегодня в Кремле. Всем и каждому!

– Они делают свою работу. За что же им мстить? Ничего личного.

– А я слышал, вы обид не прощаете.

Дибаев прищурился, постучал пальцами по столу.

– Обид, говорите? Это да. Есть один такой, который зачем-то влез не в свое дело.

– Каленин, что ли? – уточнил Березовский. – Но это совсем не ваш масштаб! Жалкая цель для великого бойца! А впрочем, давайте соединим наши усилия. Заодно и с этим вашим обидчиком разберемся!

Дибаев тяжело посмотрел на собеседника.

– А если прямо, без намеков? Чего вы хотите?

Березовский снова потеребил ладошки, собираясь с мыслями, и сказал:

– Я долго размышлял о судьбах моей, с позволения сказать, родины и пришел к неутешительному выводу: России, как государству, нет исторического оправдания. Ошибка природы или, если угодно, исторический выкидыш…

Березовский взглянул на непроницаемое лицо Дибаева и напористо продолжил: